индустрия х возможности
Путь молодого артиста:
интервью
с Савелием Завьяловым
с Савелием Завьяловым
Савелий Завьялов — артист из Перми, который сегодня работает менеджером и скаутом в крупном лейбле, а музыку выпускает под новым псевдонимом Brighton Beach. За плечами — арендованные биты, первые релизы через знакомых «за деньги», непонимание того, как вообще работает индустрия, и десятки моментов, когда хотелось все бросить. Мы поговорили с Савелием о том, как выживать молодому артисту без связей, почему маленькие цифры не всегда означают провал и зачем продолжать писать музыку, когда никто не ждёт твой релиз.
Да это очень рано началось. Я в Перми рос, и у меня вообще все вокруг было довольно обычное: двор, школа, какие‑то секции, но в голове постоянно играла музыка. Я лет в десять уже сидел и писал стихи в тетрадке вместо домашки. Причём это не было чем‑то «модным». Тогда вообще никто не говорил: «Я артист». Это сейчас каждый второй пишет демки в ноуте. А тогда ты просто выглядел странным типом, который слишком много думает.
Я помню, как выигрывал какие‑то региональные конкурсы по поэзии, грамоты домой приносил. Для родителей это было типа: «Ну прикольно». А у меня уже тогда в голове был какой‑то внутренний сериал, понимаешь? Мне хотелось превращать все свои состояния в текст.
Я помню, как выигрывал какие‑то региональные конкурсы по поэзии, грамоты домой приносил. Для родителей это было типа: «Ну прикольно». А у меня уже тогда в голове был какой‑то внутренний сериал, понимаешь? Мне хотелось превращать все свои состояния в текст.
Очень тяжело. Я вообще не понимал, как выкладывается музыка. Для меня Spotify, Apple Music — это было что‑то космическое. Я думал, что туда могут попасть только артисты с лейблов.
Первые треки я выпускал через какого‑то знакомого знакомого. Платил деньги просто за то, чтобы он «залил трек». Сейчас это звучит смешно, потому что дистрибуция делается за десять минут. Но тогда у меня реально не было информации. Вообще никакой.
И вот это, мне кажется, большая проблема многих молодых артистов. Они не тупые — у них просто нет доступа к нормальному опыту. Все узнается через ошибки, через какие‑то мутные схемы, через людей, которые сами толком ничего не знают.
Первые треки я выпускал через какого‑то знакомого знакомого. Платил деньги просто за то, чтобы он «залил трек». Сейчас это звучит смешно, потому что дистрибуция делается за десять минут. Но тогда у меня реально не было информации. Вообще никакой.
И вот это, мне кажется, большая проблема многих молодых артистов. Они не тупые — у них просто нет доступа к нормальному опыту. Все узнается через ошибки, через какие‑то мутные схемы, через людей, которые сами толком ничего не знают.
Помнишь момент, когда понял, что музыка — это не просто хобби?
Насколько тяжело было начинать без понимания индустрии?
Студийная съемка, 2026
Да, конечно. Это вообще отдельный ад для начинающих артистов. Ты находишь бит на YouTube, покупаешь аренду за какие‑то последние деньги, записываешь трек, начинаешь к нему привязываться, а потом выясняется, что этот бит уже у двадцати человек. И ты сидишь такой: «Ну супер». У тебя песня про очень личную историю, а под этот же инструментал кто‑то читает про Glock и Lamborghini.
Плюс все эти ограничения: нельзя клип, нельзя монетизацию, нельзя крупные площадки. А ты тогда вообще не понимаешь юридическую сторону. Думаешь: «Главное — сделать музыку». Но музыка — это не только эмоция. Это ещё и документы, права, загрузки, метаданные. Очень быстро романтика сталкивается с Excel-таблицами.
Плюс все эти ограничения: нельзя клип, нельзя монетизацию, нельзя крупные площадки. А ты тогда вообще не понимаешь юридическую сторону. Думаешь: «Главное — сделать музыку». Но музыка — это не только эмоция. Это ещё и документы, права, загрузки, метаданные. Очень быстро романтика сталкивается с Excel-таблицами.
Постоянно. Мне кажется, если артист говорит, что у него такого не было — он врёт. Особенно когда у тебя нет цифр.
Ты выпускаешь трек, в который вложил месяцы жизни, а он набирает 700 прослушиваний. И вот это ощущение очень опасное. Потому что ты начинаешь мерить собственную ценность статистикой.
Я помню периоды, когда открывал Spotify for Artists каждые полчаса. Это вообще ненормальная штука. Ты становишься зависим от цифры. Сегодня тебя послушали 40 человек — ты счастлив. Завтра 12 — и тебе кажется, что ты никому не нужен. Но потом со временем приходит понимание: если ты делаешь музыку только ради цифр, тебя индустрия очень быстро сломает.
Ты выпускаешь трек, в который вложил месяцы жизни, а он набирает 700 прослушиваний. И вот это ощущение очень опасное. Потому что ты начинаешь мерить собственную ценность статистикой.
Я помню периоды, когда открывал Spotify for Artists каждые полчаса. Это вообще ненормальная штука. Ты становишься зависим от цифры. Сегодня тебя послушали 40 человек — ты счастлив. Завтра 12 — и тебе кажется, что ты никому не нужен. Но потом со временем приходит понимание: если ты делаешь музыку только ради цифр, тебя индустрия очень быстро сломает.
Ты упомянул арендованные биты. С этим тоже были проблемы?
Был ли момент, когда хотелось все бросить?
Это вообще ненормальная штука. Ты становишься зависим от цифры.
Наверное, ощущение невидимости. Когда ты делаешь музыку много лет, а тебя как будто не существует. Сейчас все любят говорить: «Главное — быть собой». Но никто не рассказывает, насколько страшно быть собой в интернете, где алгоритмам вообще плевать на твою личность.
Ты можешь написать лучший трек в своей жизни, но если первые три секунды не удержали человека в TikTok — все, до свидания. И это очень бьет по голове.
Особенно когда видишь, как кто-то выстреливает просто из-за удачного сниппета. Не потому что он плохой артист. Нет. Просто индустрия сейчас очень хаотичная.
Ты можешь написать лучший трек в своей жизни, но если первые три секунды не удержали человека в TikTok — все, до свидания. И это очень бьет по голове.
Особенно когда видишь, как кто-то выстреливает просто из-за удачного сниппета. Не потому что он плохой артист. Нет. Просто индустрия сейчас очень хаотичная.
Очень сильно. Когда ты оказываешься внутри индустрии, романтика немного умирает. Ты начинаешь видеть, как все устроено на самом деле.
Очень многие думают, что лейблы — это какие-то волшебники, которые делают звезд. На деле все намного жестче. Лейбл — это не мама. Если артист не умеет работать сам, его никто не спасет.
Я начал лучше понимать, насколько важны дисциплина, постоянство и адекватность. Потому что талантливых людей — огромное количество. Но индустрия забита людьми, которые исчезают через полгода, потому что эмоционально не выдерживают дистанцию.
Очень многие думают, что лейблы — это какие-то волшебники, которые делают звезд. На деле все намного жестче. Лейбл — это не мама. Если артист не умеет работать сам, его никто не спасет.
Я начал лучше понимать, насколько важны дисциплина, постоянство и адекватность. Потому что талантливых людей — огромное количество. Но индустрия забита людьми, которые исчезают через полгода, потому что эмоционально не выдерживают дистанцию.
Что было самым неприятным опытом за это время?
При этом ты работаешь внутри лейбла как менеджер и скаут. Это изменило взгляд на музыку?
Фото из архива Савелия, 2022
Фото из архива Савелия, 2022
Если артист не умеет работать сам, его никто не спасёт.
Не сойти с ума от сравнения. Серьёзно.
Ты открываешь соцсети — и тебе кажется, что у всех все получилось, кроме тебя. Один подписал контракт, второй залетел в чарты, третий снял клип в Токио. А ты сидишь на кухне и думаешь, как оплатить сведение.
Но прикол в том, что интернет очень врёт. Никто не показывает годы провалов. Никто не выкладывает сторис: «Ребят, сегодня я снова чувствую себя никем». А это реальность почти каждого молодого артиста.
Ты открываешь соцсети — и тебе кажется, что у всех все получилось, кроме тебя. Один подписал контракт, второй залетел в чарты, третий снял клип в Токио. А ты сидишь на кухне и думаешь, как оплатить сведение.
Но прикол в том, что интернет очень врёт. Никто не показывает годы провалов. Никто не выкладывает сторис: «Ребят, сегодня я снова чувствую себя никем». А это реальность почти каждого молодого артиста.
Потому что я очень изменился. Старое имя ассоциировалось у меня с попыткой кому‑то понравиться. А Brighton Beach — это уже более честная история.
Мне сейчас интереснее писать не «идеальные треки», а настоящие. Про тревогу, одиночество, ощущение потерянности, про взросление. Мне кажется, люди устали от артистов, которые все время играют персонажей. Сейчас хочется говорить нормальным человеческим языком. Даже если это выглядит менее хайпово.
Мне сейчас интереснее писать не «идеальные треки», а настоящие. Про тревогу, одиночество, ощущение потерянности, про взросление. Мне кажется, люди устали от артистов, которые все время играют персонажей. Сейчас хочется говорить нормальным человеческим языком. Даже если это выглядит менее хайпово.
А что сегодня самое сложное для молодого артиста?
Почему ты сменил псевдоним и начал выпускаться как Brighton Beach?
Фото из архива Адили, девушки Савелия, 2025
Перестань думать, что все вокруг знают больше тебя.
Половина индустрии строится на уверенном тоне. Люди делают вид, что понимают правила игры, хотя по факту все учатся на ходу.
И еще — не бойся выпускать музыку сырой. Молодые артисты слишком долго ждут «идеальный релиз». Его не существует.
Треки — это не дипломная работа. Ты не обязан выдать шедевр с первой попытки. Иногда нужно выпустить двадцать плохих песен, чтобы на двадцать первой наконец услышать себя настоящего.
Половина индустрии строится на уверенном тоне. Люди делают вид, что понимают правила игры, хотя по факту все учатся на ходу.
И еще — не бойся выпускать музыку сырой. Молодые артисты слишком долго ждут «идеальный релиз». Его не существует.
Треки — это не дипломная работа. Ты не обязан выдать шедевр с первой попытки. Иногда нужно выпустить двадцать плохих песен, чтобы на двадцать первой наконец услышать себя настоящего.
Что бы ты сказал себе в начале пути?
Фото из архива Адили, девушки Савелия, 2025
